aleks_savenkov (aleks_savenkov) wrote,
aleks_savenkov
aleks_savenkov

Кто Вы граф Нелидов?

На медни вспомнил книгу "историка спецслужб Мартиросян А.Б. " "Трагедия 22 июня: блицкриг или измена? " обратил внимание на одну весьма интересную и загадочную личность ,некий " ГРАФ -НЕЛИДОВ ."

Выдержка:

Параллельно шла интенсивная работа с бывшим двойным агентом германской и английской разведок, бывшим царским офицером графом Александром Сергеевичем Нелидовым. Советские органы госбезопасности обнаружили его также в одной из польских тюрем, куда он попал за шпионаж в пользу Третьего рейха накануне нападения последнего на Польшу.

Случай с А.С. Нелидовым в определенном смысле является еще и уникальным. Дело в том, что он располагал подробнейшей информацией о стратегических командно-штабных играх на картах, которые командование вермахта проводило еще в конце 1936 г. и на которых впервые разыгрывался прототип плана будущего «Варианта Барбаросса», имевший в то время непритязательное название «Восточная кампания». Нелидов участвовал в тех играх и, обладая прекрасной памятью, в деталях на картах восстановил ход той игры и дал соответствующие подробные пояснения. Данные Нелидова четко совпали с разведывательной информацией советских разведывательных служб об этих играх, полученной еще на рубеже 1936-1937 гг. и доложенной Сталину 10 февраля 1937 года. Информация Нелидова была передана в ГРУ и ГШ.(1).

1.По материалам книг автора «22 июня. Блицкриг предательства: от истоков до кануна» и «22 июня: детальная анатомия предательства», Изд-во «Вече», М., 2012

С Нелидовым стали плотно работать, причем в оборот его взяли выдающиеся асы советской разведки — Василий Михайлович Зарубин, Зоя Ивановна Воскресенская и Павел Матвеевич Журавлев, но основную работу вела именно З.И. Воскресенская. Плотная работа с графом началась с середины 1940 г., а к концу весны 1941 г. обнаруживший «глубокое знание искусства управления войсками, отменную память на давние и недавние события, размещение армейских группировок, номера разного рода дивизий, калибры и число орудий граф А.С. Нелидов нанес все известные ему сведения на карты-схемы» (2.)

2.Мартиросян А.Б. "Сталин и разведка накануне войны "
*****************************************************************
Примечание:1. 13 мая 1939 года Деканозова в разведке сменил журналист Павел Михайлович Фитин. 2.

В 1939 году во время польской кампании НКВД захватило графа Нелидова — двойного агента абвера и английской разведки. Без особого труда его удалось «убедить» стать и советским агентом. Будучи наблюдательным и неглупым человеком, за годы «службы» в абвере он познал его многие тайны, в частности, основные установки абвера по разведывательно-диверсионной работе в условиях, как говорил Канарис, «решающих сокрушительных ударов в скоротечной военной кампании», то есть блицкрига. Своими наблюдениями и выводами о том, что немцы не готовы к длительной войне, Нелидов поделился с нашими разведчиками (Журавлев, Судоплатов, Рыбкина), которые не придали им должного значения.
Однако первые же наши поражения подтвердили показания Нелидова. О них было доложено Сталину. Тот немедленно отдал соответствующее распоряжение. Для подробных допросов Нелидова и ознакомления с оперативными документами, полученными еще в 1937 году о военно-стратегических играх вермахта в духе блицкрига, в НКВД прибыли начальник Разведуправления Красной армии Голиков и заместитель начальника оперативного управления Генштаба Василевский. Их заключение было доложено Сталину и Жукову. Результатом стала установка Сталина на упорное, порой безнадежное сопротивление наших войск в окружении, чтобы сбить темп наступления немцев, втянуть их в затяжную войну, на которую они не рассчитывали.(3)

3. Дамаскин И.А. "Сталин и Разведка. "
****************************************************************
Ценную информaцию мы получили от грaфa Нелидовa, бывшего офицерa цaрской и белой aрмии, крупного двойного aгентa aбверa и aнглийской рaзведки. По зaдaнию Кaнaрисa грaф Нелидов принимaл учaстие в стрaтегических военных "игрaх" гермaнского генштaбa в 1936-1937 годaх. Нaкaнуне вторжения немцев в Польшу (он был в Вaршaве с рaзведывaтельной миссией) его aрестовaлa польскaя контррaзведкa. Зaхвaтив Зaпaдную Укрaину в 1939 году, мы обнaружили его во Львовской тюрьме и привезли в Москву.

В 1941-1942 годaх Нелидовa плaнировaли использовaть в противодействие aгентaм aнглийской рaзведки, обосновaвшейся в Москве. Его покaзaния сопостaвили с мaтериaлaми, полученными в 1937 году от Шпигельглaсa о военно-стрaтегических "игрaх" в штaбе вермaхтa, и стaвкa немцев нa "блицкриг" стaлa очевидной для всех. Реaкция Стaлинa нa нaше сообщение былa незaмедлительной. Для рaзвернутых допросов Нелидовa и ознaкомления со всеми оперaтивными документaми тридцaтых годов в НКВД прибыли нaчaльник Рaзведупрa Крaсной Армии Голиков и нaчaльник оперaтивного упрaвления Генштaбa генерaл-мaйор Вaсилевский.(4)

4.Судоплатов П. А. » Разведка и Кремль (Записки нежелательного свидетеля):
************************************************************************
В середине 1940 года начальник Разведуправления НКВД СССР П. М. Фитин приказал мне заняться Нелидовым и получить от него информацию по Германии.
И вот ко мне в кабинет конвоир привел Нелидова из внутренней тюрьмы. Это был человек лет пятидесяти, невзрачный на вид, с проседью в аккуратно подстриженных волосах.

Я подготовила план работы с Нелидовым. Фитин одобрил задуманное. Нелидова ежедневно приводили ко мне в кабинет, я его устроила в смежной комнате, и мы договорились, что он подробно, во всех деталях, опишет военные игры, в которых участвовал, тщательно изложит военные действия, предполагаемые Германией против СССР.

Нелидов попросил дать ему возможность представить свой материал в виде начерченных карт-схем. «Для наглядности и точности», – отрапортовал он. Работал он, как и я, с утра до шести вечера, потом перерыв часа на три и вслед за тем вновь на служебном месте до двух – четырех часов ночи, вернее, уже утра. Обед ему приносили из нашей столовой, и когда он увидел нож и вилку, то отодвинул их и робко произнес: «Но это мне не положено».

Сперва в нем чувствовалась скованность и даже растерянность. При моем появлении он вскакивал с места, держал руки по швам. Но постепенно я отучила его от привычки прибавлять к каждому слову букву «с», .......

Когда я показала Филатову первую карту, начерченную Нелидовым, генерал чертыхнулся:

– Ну и заливает же этот подонок. На пятый день уже и Минск.

Мы решили рассказать о перелете Гесса Нелидову, который, разумеется, не знал, что происходит за стенами Лубянки, и по-прежнему работал над своими схемами. Когда я спросила его, как он может все это оценить, Нелидов живо отреагировал:

– Бесспорно, это война. Гесс вербует Англию в союзники против СССР.
**********************************************************************
Комментарий: (Плотная работа с графом началась с середины 1940 г.) В открытом доступе оправдательный документ ссылкой источник "Агрессия: рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской " ,автор Л.Ф.Соцков.

На рассекреченом документе ,стоит дата : 10 декабря 1940 года , изложена оперативная информация обличающая Гесса в гомосексуализме , в конце документа , фигурант подписался "Нелидов " . Фамилие оперсотрудника принявшего опер информации и оформившего ее писменно надлежащим образом : Верно: Ст.оперуполн.1 отд.5 отдела ГУГБ.мл.лейтенант Гос.Безопастности (Рыбкина).Оперативная информация в отношении Р.Гесса....
*************************************************************************
В первых числах июня 1941 года я передавала заместителю начальника Генерального штаба, начальнику Главного разведывательного управления Филиппу Ивановичу Голикову карты-схемы, начерченные Нелидовым. Крутолобый Голиков, очень живой, подвижный, с интересом рассматривал эти карты и, перекладывая листы, комментировал:

– Итак, они решили врезаться клиньями. И, подумайте, на пятый день намерены забрать Минск. Ай да Кейтель, силен, – сыронизировал Филипп Иванович. – Силен…
…В воскресенье 22 июня началась война. В этот вечер мы отправляли наших детей на Азовское море.
В понедельник, как обычно, я расписалась в приеме заключенного Нелидова и по его лицу поняла, что от него не ускользнуло мое состояние. Он смотрел на меня с тревогой: выглядела я и вела себя не так, как обычно.

Перед началом служебного дня было короткое совещание у руководства. Рассматривались оперативные вопросы. Мне посоветовали о вторжении фашистской Германии Нелидову не говорить.

Июнь выдался жаркий, и если раньше на нашем высоком этаже окна на улицу были широко раскрыты, то теперь наглухо зашторены. Нелидов бросил многозначительный взгляд на плотно завешенные гардины, но спросить ничего не посмел.

Прошел месяц. 22 июля. Мы обсуждаем с Нелидовым концепцию генерала фон Секта – противника гитлеровского «Дранг нах Остен». Фон Сект считал, что война Германии против Советского Союза обречена на поражение даже в том случае, если бы германская армия захватила территорию до Урала. Нелидов с карандашом в руке принялся на листе бумаги объяснять, что растянутые немецкие коммуникации потребуют огромного количества войск для охраны мостов и других военных объектов, неимоверного расхода горючего, что связано с подвозом продовольствия, большого напряжения сил для подавления внутреннего сопротивления, которое в традициях русского народа. «До Урала дойдут – и все. Это закончится позиционной войной. В ней Германия захлебнется и потерпит позорное поражение», – утверждал генерал фон Сект, от которого постарались избавиться и направили его в Китай советником Чан Кайши.

Наш разговор с Нелидовым прервал размеренный бас радиодиктора: «Граждане, воздушная тревога!» Было ровно 10 вечера. Слова диктора поглощала доносившаяся до нас орудийная стрельба. Слышались мощные взрывы, дребезжали стекла. У Нелидова округлились глаза.

– Зоя Ивановна! – воскликнул он. – Стреляют не холостыми. Это война!


– Да, – ответила я. – Сегодня ровно месяц с ее начала. И Минск пал. Не на пятый, как значилось на картах, а на шестой день. Но это не меняет сути… Что ж, Александр Сергеевич, нам с вами придется закругляться и думать, что делать дальше.

За год с лишним общения с Нелидовым я его хорошо изучила, видела его искренность. В разговоре со мной он постоянно подчеркивал свою ответственность за прошлое: и в годы Гражданской войны, и будучи на службе у фашистской Германии.

– Знаете, – сказал он мне, – я готов понести наказание. Но не думайте, что буду просить о помиловании. Нет, такое не прощается. Даже за давностью лет. Я понимаю, что помилования не будет, меня должны прикончить. Надеюсь, расстреляют, не повесят.

В эту минуту за Нелидовым прибежал запыхавшийся конвоир.

– Прощайте, Зоя Ивановна, – сказал Нелидов упавшим голосом. – Все, что я сделал здесь, в этой комнате, этому можно верить. – Он перекрестился и отвесил низкий поклон…

Через день конвоир снова привел его ко мне. Один из оперуполномоченных явился с чемоданом. Я сказала Нелидову, чтобы он переоделся, и прошла к себе. Через некоторое время оперуполномоченный вошел ко мне в кабинет и доложил, что Нелидов плохо себя чувствует, рыдает и спрашивает, зачем перед смертью его так наряжают.

– Ай-яй-яй, Александр Сергеевич, – сказала я Нелидову. – Как можно так распустить нервишки. Они вам еще понадобятся. Я вас должна представить руководству.

И мы пошли с ним к начальнику отдела Павлу Матвеевичу. Разговор был короткий, и вскоре уже втроем мы были у заместителя начальника управления Павла Анатольевича Судоплатова. Затем все вместе у начальника управления Павла Михайловича Фитина. Нелидову предложили перебраться в Турцию, в страну, где он впервые появился два десятка лет назад, а теперь отправится туда в качестве нашего секретного сотрудника. Нелидов развел руками.

– Но прежде меня следует… – он чуть засмеялся, – подвергнуть… расстрелу…

Фитин сказал:

– Я спрашиваю вашего согласия на работу на нас в Турции. Турция, вы знаете, нейтральна.

– Как прикажете-с.

Я посмотрела на него с укором.

– Как прикажете, – повторил Нелидов.

– Готовьтесь. Вас переведут в гостиницу. Можете днем погулять по Москве, – распорядился Фитин.

Мы вернулись ко мне в кабинет. Александр Сергеевич спросил, почему ему представили всех руководителей разведки «Павлами».

– Это конспирация?

– Нет, действительно так их крестили… Ну, что ж, – добавила я, – а сейчас в «Арагви». Есть такой ресторан, где великолепно готовят шашлык «по-карски».

В ресторане почти все столики пустовали. Сидело лишь несколько офицеров. Я заказала обед. К шашлыку принесли сухое вино. Я приложила пальцы к своему бокалу:

– К сожалению, вина не пью, но говорят, это саперави – вино отличное.

– А вы, может, пригубите?

– Да, – сказала я и отпила маленький глоток, а он каким-то отрешенным взглядом посмотрел на свой бокал.

– Что же вы не пьете? – спросила я. – За успех нашего с вами предприятия!

– Простите, а мы можем поменяться бокалами?

Я поняла его. Решил, что ему дали вино с ядом.

Я поменяла бокалы и пригубила.

Он выпил бокал и спросил:

– Когда же за мной придут?

– Но вам ведь зачитали решение о вашем освобождении.

– Но я-то хорошо все понимаю. О каком прощении может идти речь…

Закончив обед, я предложила:

– Хотите, я вам покажу нашу сельскохозяйственную выставку?

Машина шла по улице Горького. Витрины магазинов закладывались мешками с песком. Окна крест-накрест заклеивались белыми полосками. Вооруженные милиционеры с противогазными сумками через плечо регулировали движение. Посредине улицы следовал целый поезд грузовых машин: эвакуировали музейные ценности.

Сельскохозяйственная выставка еще работала, хотя посетителей было мало, детей не видно совсем. Нелидов с интересом смотрел на хоровод бронзовых красавиц в национальных одеждах, окруживших центральный фонтан, на причудливые здания павильонов.

К вечеру я привезла его в гостиницу «Москва», где для него был заказан номер. На столе лежали свежие газеты, журналы, стоял его чемодан. Я пожелала ему хорошо отдохнуть, чтобы с завтрашнего дня начать готовиться к отъезду.

Но случилось так, что на меня нахлынули совершенно иные обязанности, уехать в не очень отдаленном будущем пришлось и мне, и по указанию руководства я передала Нелидова комиссару Василию Михайловичу Зарубину. Объяснила Нелидову, что уезжаю в командировку и передаю его в руки замечательному человеку, опытнейшему разведчику, моему большому другу…

Я возвратилась в Москву только в 1944 году и, естественно, поинтересовалась судьбой Нелидова. Узнала у Василия Михайловича, что Нелидов никак не мог прийти в себя после крутого поворота в его судьбе. Он давно считал себя обреченным на смерть, а тут неожиданно такое доверие… Он не в состоянии был понять, что же ему делать с дарованной свободой. У него не было семьи, друзей, он свыкся с мыслью, что жизнь его кончена…


Василий Михайлович пришел к Нелидову в гостиницу в тот самый номер, в котором я виделась с ним в последний раз, но не мог достучаться. Пришлось дверь вскрыть. Вошедшие увидели Нелидова мертвым. Скрученный жгутом кусок простыни стал единственным свидетелем приговора, вынесенного себе и свершенного им самим.

Источник: ЭДУАРД ШАРАПОВ "Тайна Зои Воскресенской " Год издания: 1998
*****************************************************************************
Комментарий : Зарубин мог приступил к работе с Нелидовым только начиная с 29 сентября 1941 года ,после переговоров с Англичанами , с 12 октября он был на приеме у Дядюшки Джо , но это уже другая история...



Источник: Эрвин Ставинский "Зарубины. Семейная резидентура " Издательство: ОЛМА-ПРЕСС Образование. Год издания: 2003

*********************************************************************************
В середине 1940 года начальник 5-го (ИНО) отдела ГУГБ НКВД Павел Фитин поручил Рыбкиной «раскрутить» опытного агента абвера, арестованного поляками, штабс-капитана царской армии Александра Сергеевича Нелидова. Вначале он упирался, но в конце концов сдался. Нелидов принимал участие в штабных военных играх германского Генштаба и сообщил много ценных сведений, но я вспомнил о нем и о Рыбкиной потому, что вся операция, хотя и проходила в пределах внутренней тюрьмы НКВД на Лубянке, не могла начаться, как я уже говорил, без предварительных обсуждений у Берии. Рыбкина об этом умалчивает, но иначе просто быть не могло.

Операции с Нелидовым и Сосновским продолжались и после разделения наркоматов в феврале 1941 года, но с 20 июля 1941 года НКВД и НКГБ вновь объединили под руководством Берии.

И как по-разному он распорядился судьбами двух подопечных Рыбкиной. Сосновский был расстрелян. Это был, увы, абсолютно необходимый шаг в условиях, когда немцы подошли к Москве. А вот Нелидов…

Нелидова… освободили и предложили перебраться в нейтральную Турцию, ему хорошо знакомую, в качестве сотрудника разведки НКВД. В таком предложении был точный психологический расчет и умение понять — кому и когда можно поверить и доверить важное дело.

О роли Берии в решении судьбы Нелидова Рыбкина тоже умолчала. Но кто, кроме наркома, мог окончательно санкционировать направление за кордон в условиях успешного наступления немцев бывшего доверенного сотрудника адмирала Канариса, хорошо знавшего Нелидова лично? (6)

С.Кремлев:Берия. Лучший менеджер XX века.

Нелидова действительно освободили, поселили в гостинице «Москва», начали готовить к загранкомандировке.
Каково?
Санкционировать направление за кордон в условиях успешного наступления немцев бывшего доверенного сотрудника адмирала Канариса, — это, знаете ли.
А нам рассказывают, что Берия-де «никому не доверял».
Кончилась история с Нелидовым, правда, грустно. Видимо, он испугался неожиданного доверия, психика была поддомлена впустую растраченной жизнью, начать которую заново он уже не имел сил.
Нелидов повесился — прямо в комфортабельном номере гостиницы «Москва». Оказалось, что Берия верил в него больше, чем смог поверить он сам.(7).

7.С.Кремлев."7 побед Берии. Во славу СССР!"
*****************************************************************************
Александр Сергеевич Нелидов был весьма любопытной фигурой: международным авантюристом по складу характера, талантливым разведчиком по способностям и по приработку — фальсификатором всевозможного рода документов из разряда «высокой политики»

Александр Сергеевич родился в 1893 году в семье дипломата, а затем камергера, графа Нелидова, получил превосходное образование в Александровском лицее, состоял в Пажеском корпусе. В годы Первой мировой войны он сражался с немцами, а в Гражданскую — был в белой гвардии, оказавшись одно время прикрепленным к Англо-Французской военной миссии в качестве переводчика. В 1921 году, во время массового исхода белой гвардии из России, Нелидов оказался в Константинополе, где через свои связи среди англичан устроился на работу в британскую разведку. Он принял участие в ряде щекотливых разведывательно-подрывных операций против Советской России и в 1926 году был переведен в Берлин. Его перевод совпав с реорганизацией Сикрет Интеллидженс Сервис, результатом которой явилось сокращение ее персонала и понижение жалованья таким, как он, нештатным сотрудникам. В том же году он получил предложение от немцев поступить на работу в военную разведку Военного министерства — Абвер и в сложившихся обстоятельствах принял его. В последующие годы он занимался разведкой против Франции и Англии, а в начале 30-х годов выполнил несколько очень секретных поручений начальника Абвера полковника фон Бредова. Целью этих тайных миссий была компрометация нацистской партии и ее руководителей в глазах французов и англичан, а также лично Муссолини, и вместе с тем возвышение авторитета и роли Военного министерства как единственной силы, способной навести порядок в Германии. Неудивительно поэтому, что в 1933 году, когда нацисты пришли к власти, Нелидов был отправлен в концентрационный лагерь, где провел целых четыре года. В 1938 году он был выслан из Германии и начал свои похождения по странам Восточной Европы. В Праге он предложил было свои услуги советской разведке, но передумал и перешел на службу к американцам, по поручению которых совершал разведывательные поездки в Литву и Латвию. В августе 1940-го во время нелегального пересечения латвийской границы Нелидов был арестован НКВД. К декабрю 1940 года Нелидов, переведенный уже в Москву, дал полные показания о своей работе на англичан и немцев. Кроме того, он сообщил все известные ему сведения о немецком военном командовании, о его военных играх, направленных своим острием на Восток, о нацистских лидерах, о кадровом составе Абвера и гестапо и дал наводки на лиц, перспективных для сотрудничества с советской разведкой.

В 1938 году после своей высылки из Германии он отчаянно искал способ заработать. У него было предложение редактора одной из немецких газет некоего доктора Нушке опубликовать тайну письма Зиновьева и получить за это 20 тысяч марок. Нелидов отправился в Варшаву, где работал его старый знакомый по службе в британской разведке капитан Макларен, который, по мнению Нелидова, мог располагать нужной информацией. Макларен, однако, разочаровал его, сказав, что все сведения о письме Зиновьева находятся у резидента СИС в Риге Холла, работавшего под прикрытием британского вице-консула: «По словам Макларена, Холл захватил все документы, связанные с этим делом, и только эти документы принудили Лондон терпеть его на этом посту, иначе он был бы давно уволен». Нелидов хорошо знал Холла по английской миссии при армии Деникина и по совместной работе против Грузии в 20-е годы и решил повидаться с ним в Варшаве.
«Я явился к мистеру Холлу, он не выразил особенной радости при встрече со мной, — писал Нелидов. — Из его вопросов я понял, что он думает, что я опять поступил на службу к англичанам и приехал конкурировать с ним… Я объяснил ему прямо цель моего прихода, предупредив его, что он абсолютно ничем не рискует, если примет мое предложение. Он мне заявил, предварительно услышав сумму гонорара, что дело хотя и очень интересное, но трудно выполнимое, так как Лондон сразу поймет, кто является автором этих разоблачений… Он сказал, что такие дела невозможно решить с ходу и ему нужно некоторое время, чтобы обдумать его предложение».
Пока Холл раздумывал, у Нелидова кончились деньги, и хозяйка квартиры в отместку за неплатеж донесла на него в политическую полицию. Нелидов был в очередной раз арестован и помещен в латвийскую тюрьму, где провел более полутора лет. Не случись этого, тайна письма Зиновьева, возможно, была бы раскрыта еще в августе 1938 года. Тем не менее показания Нелидова ценны тем, что он, будучи сам докой в деле фальсификации, отнес «письмо Зиновьева» к подделкам и уверенно указал на причастность СИС к его происхождению и на Ригу как место его изготовления и отправки. Дальнейшая судьба Нелидова сложилась трагически. После нападения гитлеровских войск на СССР он выразил готовность работать на советскую разведку против Германии. Был разработан конкретный план вывода его за границу через нейтральную Швецию, возобновления старых связей. Нелидов был освобожден из-под стражи и начал подготовку. Потом — только короткая запись в его деле: «В ходе подготовки покончил жизнь самоубийством».

ИСТОЧНИК : Олег Царев, Вест Найджел "КГБ в АНГЛИИ " Центрполограф, 1999.
***************************************************************************
Совместная операция разведывательного управления НКВД и контрразведки по проникновению в резидентуру английского посольства в Москве также имела исключительно важное значение. Нам удалось решить эту задачу не сразу. Первоначально она закончилась неудачей. Мы хотели выйти на англичан через их агента в 20-е годы, графа Нелидова, арестованного поляками и захваченного нами в 1939 году. Но к возобновлению связи с ним в Москве англичане отнеслись с большим недоверием. В. Зарубин, который работал с ним, успеха не достиг и Нелидов повесился после нескольких неудачных встреч с представителями английской разведки в гостинице «Метрополь». (8)

8.П.Судоплатов"Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год "
****************************************************************
Кто же из англичан представлял на тот момент оперативный интерес ? Сайт СВР : 13 июля в Москву для организации диверсий был послан британский разведчик Монкс, сотрудник министерства экономической войны. Одновременно англичане вели активную разведывательную работу на территории СССР.

Прим:_______Кто же скрывался за этим псевдонимом "МОНКС" ? Хембро Чарльз-был направлен в Москву осенью 1941 года,к концу сентября было достигнуто соглашение между SOE и НКВД.Главой миссие SOE в Москве был назначен Д.Хилл.( О.Царев.Д.Костелло-"Роковые иллюзии")



(во время войны Черчилль назначал своих друзей из Сити на высокие посты в УСО и СИС, в том числе он не забыл и своего банкира Чарльза Хэмбро, который возглавлял УСО в 1942-1943 годах. — Прим. авт. "МОЯ ТАЙНАЯ ВОЙНА "-К.Филби)
******************************************************************
Холл-Хилл : (Джордж Хилл (George A. Hill; 1892, Казань — 1968, Лондон) — британский разведчик.) пути дорожки переплетаются у наших героев , осталось только выяснить , полные установочные данные Нелидова ?
Выдержка : Газета Спецслужбы Интернет-версия от 07.06.2013 автор: Владимир Сергеевич Антонов – ведущий эксперт Зала истории внешней разведки, полковник в отставке.

Секреты Великой Отечественной войны ПЕРЕГОВОРЫ В МОСКВЕ

Первым серьезным шагом к созданию антигитлеровской коалиции было заключение 12 июля 1941 года соглашения между СССР и Великобританией о совместных действиях в войне против фашистской Германии, предусматривавшее оказание взаимной помощи. Соглашение было подписано в Москве в результате переговоров с представительной правительственной делегацией из Лондона.
А уже в конце июля в развитии этого соглашения английское правительство сделало предложение советскому правительству о налаживании сотрудничества между разведками двух стран в борьбе против нацистских спецслужб. Для переговоров по этому вопросу 13 августа в Москву прибыл представитель британской разведки полковник Гиннес. Англичане усиленно пытались скрыть от советской стороны официальное название службы, которую представлял Гиннес. Позже выяснилось, что он являлся ответственным сотрудником «Спешиал оперейшен Экзекютив» (СОЭ) – специальной секретной службы по ведению подрывной работы против Германии и ее союзников, входившей в состав английского Министерства экономической войны. В оперативной переписке НКГБ эта служба получила кодовое название «Секта».
На следующий день, 14 августа, начались переговоры о сотрудничестве между разведками двух стран. С советской стороны в них принимали участие опытнейшие сотрудники внешней разведки: один из ее руководителей Василий Зарубин, который был представлен англичанам как генерал Николаев, и начальник англо-американского отдела разведки полковник Иван Чичаев.
Переговоры велись конспиративно, без привлечения переводчика и секретаря. Об их истинном содержании знали только Сталин, Молотов и Берия. Как докладывал Гиннес своему руководству, о чем своевременно информировала Центр лондонская резидентура, получавшая информацию от одного из членов «Кембриджской пятерки», «переговоры начинались после завтрака ежедневно и продолжались до трех-четырех часов утра с перерывом на обед. В целом имело место поразительное единодушие по всем основным принципам».
29 сентября были подписаны два документа по вопросам взаимодействия советской и британской внешних разведок: «Запись того, в чем согласились советские и британские представители в своих беседах по вопросу о подрывной работе против Германии и ее союзников» и «Предварительный план общей линии поведения в подрывной работе для руководства советской и британской секций связи». Свои подписи под документами поставили Николаев (Зарубин) и Гиннес. В своем отчете в Лондон последний подчеркивал: «Как мной, так и русскими представителями соглашение рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи».

БРИТАНСКИЙ РАЗВЕДЧИК ДЖОРДЖ ХИЛЛ
В советской столице английскую разведку представлял полковник Джордж Хилл, которому вскоре было присвоено звание бригадного генерала.
Джордж Альфред Хилл родился в 1893 году в Лондоне. Его отец был британским коммерсантом, долгое время торговавшим в дореволюционной России и в Персии. Все его ближайшие родственники, как и сам Дж. Хилл, были масонами.

В годы Первой мировой войны Дж. Хилл по заданию СИС оказывал помощь русской контрразведке в борьбе с германским шпионажем. В августе 1917 года он был направлен в миссию генерал-лейтенанта Пула в Петрограде и причислен к Ставке Русской армии в Могилеве.
После победы Октябрьской революции английским руководством была поставлена перед СИС основная задача – не допустить сближения Германии с Россией и заключения мира между ними. В декабре 1917 года Дж. Хилл вместе с канадским полковником Бойлем по заданию британской разведки отправляется в Петроград с целью убедить советских руководителей продолжить дальнейшее сопротивление войскам кайзеровской Германии. В обмен Англия была готова взять на себя обязательство по снабжению Юго-Западного фронта.
Бойль и Хилл были приняты в Смольном. По словам последнего, они вели переговоры с Подвойским и Мураловым и занимались наведением порядка на российских железных дорогах, а также организацией снабжения продовольствием Москвы и Петрограда.

В конце 1921 года подразделение политических офицеров в Константинополе упраздняется, и Дж. Хилл переводится в резидентуру («станцию») СИС в Софии, а затем – в Варне. Он по-прежнему ведет разведывательную работу по России с территории Болгарии. Примерно за месяц до начала Генуэзской конференции 1922 года Хилл был направлен британской разведкой в районы Баку, Майкопа и Грозного для выяснения положения в нефтяной промышленности России, которая в те времена была одной из крупнейших в мире. Принимая участие в Генуэзской конференции, он тесно сотрудничал в советской делегацией. После окончания конференции Дж. Хилл продолжительное время находился в командировках в столицах пограничных с Советской Россией стран – в Константинополе, Варшаве, Риге, Хельсинки.

Выдвижению Дж. Хилла на ответственный пост представителя МИ-6 в Москве способствовал премьер-министр Черчилль, протежировавший Хиллу и присвоивший ему звание бригадного генерала. Несмотря на роль Хилла в «заговоре Локкарта», Москва согласилась его принять в качестве представителя британской разведки.

Полностью тут:http://nvo.ng.ru/spforces/2013-06-07/12_secrets.html

Часть 2: http://aleks-savenkov.livejournal.com/34419.html
Tags: ВОВ, Нелидов, Русская Императорская Армия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments